Приходит вечером домой Илья Муромец. Смотрит - отец лежит весь избитый.
Илья спрашивает:
- Папа, кто ж тебя так?
- Да ладно, Илюша, ничего, не беспокойся.
- Отец, ты чего, богатырь я или нет? Всех порву за тебя!
- Да, Соловей-Разбойник избил.
- Поехали, разбираться будем.
Приезжают, значит, к Соловью-Разбойнику.
Илья:
- Соловей, ты че? Ты знаешь, кто я?
Соловей:
- Знаю, Илья-Муромец, русский богатырь, нормальный мужик.
Илья:
- А это кто, знаешь?
Соловей (слезая с дерева):
- Знаю, отец твой, муд@к ё... (и по морде отцу)
Илья:
- Соловей, я не понял, ты знаешь, кто я?
Соловей:
- Конечно, знаю, Илья Муромец, самый крутой богатырь.
Илья (громче):
- А это кто?
Соловей-разбойник:
- А это отец твой, козел последний! (как даст в ухо)
Илья:
- Соловей, даты ох@ел!!! Ты знаешь, кто я?
Соловей (с уважением):
- Знаю! Ты Илья, богатырь, первый на Руси!
Илья (орет уже):
- А это кто такой, знаешь?
Соловей:
- А это отец твой, п@дор, м@дак! (и по яйцам ему)
Отец:
- Илюша, пойдем домой, еб@л я ваши разборки!
Автор: admin | 22 679
Звонит мне батя, как дела, говорю кореша после работы хотят в гости зайти, так я в алкомаркет иду, а он мне: не траться!
Зайди ко мне я тебе дам бухлишко, у меня бутылок 5 марочного коньяка в барчике стоят, я всё равно это пить не буду (71 год ему), а тебе как раз сейчас нужно.. Ладно говорю зайду. Пришел забрал, довольный. Пришли кореша, открываем, а там ЧАЙ.
Блин 20 лет прошло с того момента, как я выпил его коньяк и налил туда чай, и он всё это время ждал пока мне "отомстит"
Шотландец пришёл на исповедь к священнику.
— Святой отец, я грешен. Я почти что изменил своей жене.
— Почти что — это как?
— Ну, мы с другой женщиной тёрлись по—всякому, но я ей не вставил.
— Потереть — это то же самое, что вставить, сын мой. Ты изменил своей жене. Прочитай молитву пятьдесят раз и пожертвуй пятьдесят фунтов.
Шотландец идёт, молится, затем направляется к ящику для пожертвований. Что—то там делает, и отправляется к дверям. Священник его окликает:
— Эй, я всё видел! Ты не опустил деньги в ящик, ты только потёр его купюрой!
— Но святой отец, вы же сами сказали, что потереть — это то же самое, что вставить!
